Печать
24
Фев

Геополитическое путешествие: Иран на перепутье

. Размещено в Глобализация

Страна: США
Издание: Stratfor Global Intelligence
Автор: Камран Бохари
Дата опубликования статьи: 27 сентября 2011 года

С геополитической точки зрения, лучшего времени для путешествия в Иран быть не может. Иран – это набирающая мощь держава, которая пытается использовать в своих интересах вакуум, созданный уходом американских войск из Ирака – процесса, который согласно плану, должен завершиться через три с небольшим месяца. Тегеран также обладает огромным влиянием на территориях вдоль восточной границы страны, где США пытаются урегулировать политическую ситуацию с талибами, чтобы облегчить вывод американских войск из Афганистана.

геополитика Иран

В то же время, исламская республика пытается направить всем известные волнения в Арабском мире в выгодное для себя русло. Эти волнения, в свою очередь, оказали огромное влияние на палестино-израильский конфликт, а Иран уже на протяжении многих лет успешно вмешивался в решение этого вопроса. Помимо этого форму обретает вопрос об американо-иранских отношениях – что ждет нас впереди: сотрудничество или противостояние? Вместе с тем Иран – государство, которое уникальным образом сочетает в себе черты шиитской теократии и западного республиканизма, – столкнулось с острой внутренней борьбой за власть.

Это та геополитическая обстановка, в условиях которой я прибыл 16 сентября в Международный аэропорт имени Имама Хомейни. Наряду с несколькими сотнями иностранных гостей, меня пригласили посетить 17-18 сентября мероприятие, которое называют конференция «Исламское пробуждение»; организатором мероприятия является канцелярия Верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Учитывая состояние западно-иранских отношений и мою позицию, как старшего аналитика ведущей американской частной разведывательно-аналитической компании STRATFOR, приглашение стало полной неожиданностью.

За некоторым исключением, Тегеран рассматривает иностранных гостей как потенциальных шпионов, работающих на подрыв национальной безопасности Ирана. Случай с американскими туристами, арестованными в Иране (двое из них были освобождены в тот день, когда я вернулся в Канаду), представляет собой отрезвляющий пример того, как туризм превращается в обвинение в шпионаже.

К счастью для меня, STRATFOR не был включен в «черный»  список из 60 западных организаций (в основном, это американские и британские научно-исследовательские центры и гражданские сообщества), запрещенных за их подрывную деятельность в начале 2010 года, после провала восстания «Зеленого движения» *. Тем не менее, иранский режим хорошо осведомлен о наших взглядах на иранскую геополитику.

Помимо озабоченности тем, как меня воспримут иранские власти, меня одолевало беспокойство относительно посещения мероприятия, которое было организовано государством с целью достижения иранских геополитических интересов; здесь многие выступавшие жестко критиковали США и Израиль, чьи взгляды направлены на запад, а не на восток. В конце концов, я отбросил все сомнения и беспокойства, и сделал выбор в пользу путешествия.

Геополитические наблюдения в Тегеране

Глава STRATFOR и ее основатель - Джордж Фридман - писал о геополитических путешествиях, о том, как люди, выросшие в разных культурных и этнических группах, посещают другие страны и видят новые места с разных точек зрения. В моем случае мое пакистанское происхождение, американское образование, мусульманское вероисповедание и канадское гражданство позволили мне сориентироваться в обществе из 700 делегатов из разнообразных арабских и мусульманских государств. Но ключевой момент – это то, как STRATFOR учит своих аналитиков избегать тех «ловушек», в которые многие попадаются – подменять реальные события собственным мнением и домыслами.

Иностранец, прибывший в Иран, сразу замечает, что несмотря на те 30 лет, в течение которых в отношении страны применялись жесткие санкции, инфраструктура и система исламской республики оказываются достаточно прочными. Зная, что Иран – это развивающаяся страна и всемирный изгой, ожидаешь увидеть инфраструктуру, представляющую собой нечто среднее между достижениями Северной Кореи и Кубы. Но иранская инфраструктура транспорта, коммуникаций и строительства имеет больше общего с Южной Африкой периода апартеида, и в большинстве своем эти инфраструктуры были созданы уже давно.

Также следует отметить отсутствие каких бы то ни было видимых признаков полицейского государства. Учитывая невероятный масштаб организаций, связанных с безопасностью, и недавние волнения, вызванные «Зеленым движением», я ожидал увидеть толпы элитных сил безопасности. Особенно я ожидал увидеть их в северных районах столицы, где живет та часть населения, которая больше связана с традициями Запада, и где я провел большую часть своего времени, гуляя или сидя в кафе.

Конечно, мой визит был недолгим, и я смог увидеть лишь несколько районов города и рассказать о них, но единственным выставленным на всеобщее обозрение свидетельством наличия в стране оппозиции стала надпись «Смерть Хаменеи!», нацарапанная маленькими буковками на нескольких телефонных будках, стоявших на проспекте Вали-э-Аср в районе Саадабад. Я не обнаружил никаких следов Басиджа** или Корпуса стражей исламской революции ***, ни специальных патрулей, состоящих из членов этих формирований, лишь некоторое присутствие полиции, типичное для любого города мира.

Эти ничем не выделяющиеся меры безопасности подтвердили изначальное мнение STRATFOR о том, что волнения 2009 года не стали явлением, с которым режим не смог бы справиться. Как мы написали тогда (и как я смог лично убедиться на прошлой неделе) в Иране достаточно людей, которые – вступая в противоречие со здравым смыслом – поддерживают режим или, в крайнем случае, не пытаются его свергнуть, даже будучи несогласными с проводимой политикой.

На следующий день после окончания конференции, когда организаторы устроили экскурсию по Мавзолею основателя Иранской республики аятоллы Хомейни, я обнаружил еще один знак поддержки режима Исламской республики. Мы посетили огромный комплекс, находящийся на юге города, и, несмотря на то, что это происходило в будний день, большое количество людей пришло в храм, чтобы отдать дань уважения – некоторые даже плакали, когда молились около надгробного камня.

Очевидно, сила религиозных убеждений в Иране – величина неоднозначная, но значительные слои общественности по-прежнему глубоко религиозны и все еще верят в национальное повествование о революционной республике. Этот факт не получает достаточного внимания в западных СМИ и широко не обсуждается, что не позволяет иностранцам четко понять, что такое Иран, и приводит к ошибочному представлению о режиме самодержавного духовенства, цепляющегося за власть лишь с помощью огромного аппарата безопасности.

В этом контексте я ожидал увидеть более строгое навязывание женщинам религиозных канонов поведения в обществе, обусловленное подавлением «Зеленого движения». Вместо этого я наблюдал иной подход к данному вопросу. Женщины по-своему подчинялись требованию закрывать одеждой все, кроме кистей рук и лица. Некоторые носили традиционную черную чадру. Другие надевали длинные юбки или брюки и головной платок, который едва покрывал их волосы.

Дресс-код стал политическим вопросом в Иране, особенно в последние месяцы в контексте борьбы между консервативными фракциями. 

Президент Махмуд Ахмадинежад, который столкнулся с противостоянием, как со стороны прагматичных сторонников жесткого курса, так и со стороны ультраправых сил, был подвергнут критике за предполагаемую «мягкотелость» в вопросах, касающихся одежды для женщин (в основном со стороны духовенства). Но даже в этом случае Верховный лидер не предпринял ничего, чтобы бросить вызов Ахмединежаду. 

Ахмединежад и духовно-политическое разделение

Ахмединежад – самый напористый и амбициозный президент с основания Исламской республики в 1979 году – в течение своего второго президентского срока пытается позиционировать себя как сторонника прагматизма, в то время как его оппоненты выглядят как поборники «жесткого» курса (сложившаяся ситуация резко отличается от первого президентского срока Ахмединежада). В последние месяцы его выступления несут меньше религиозной окраски, но они сохраняют националистические и радикальные антизападные ноты.

Например, в своей финальной речи об «Исламском пробуждении», произнесенной на второй день проведения конференции, он не употреблял религиозной лексики. Это было особенно заметно на фоне других ораторов. Ахмединежад говорил о недавних арабских волнениях в контексте борьбы за свободу, справедливость и освобождение угнетенных народов; в то же время его критика в сторону США и Израиля основывалась на том, что политика этих двух стран вредит всему миру, а это противоречит тому грубому идеологическому сарказму, свидетелями которого мы были не так давно. 

Политическая борьба внутри иранской элиты осложняет Ирану проведение внутренней и внешней политики, но никак не способствует свержению исламской республики – по крайней мере, не в ближайшее время. В дальнейшем этот вопрос, вокруг которого сосредоточены все обсуждения и споры (раздел власти между духовенством и политиками), бросит серьезный вызов режиму. Противоречия существовали на протяжении всех 32 лет существования Исламской республики, и они продолжат быть ключевой темой в обозримом будущем, так как Иран всерьез сосредоточился на своей внешней политике.

Региональные амбиции Ирана

На самом деле, лейтмотивом конференции стали внешнеполитические амбиции Ирана, предполагающие интеллектуальное и геополитическое доминирование страны над неспокойным арабским миром. Ирану отлично известно, что он конкурирует с Турцией в борьбе за господство на Ближнем Востоке, и что Анкара находится в гораздо более выгодном положении с экономической, дипломатической и религиозной (власть суннитов) точки зрения. Тем не менее, Иран пытается позиционировать себя как лидера арабских масс, восставших против автократии. По мнению Ирана, Турция не может встать во главе региона, пока она связана с Вашингтоном, и что Саудовская Аравия не в восторге от того, что восстания в арабском мире сыграли на руку Тегерану. 

Огромное количество иранских чиновников говорят на двух языках (на персидском и арабском), что свидетельствует о попытках Тегерана преодолеть этно-лингвистические и геополитические препятствия, с которыми столкнулась страна, будучи персидским государством, пытающимся действовать в регионе, где большинство мусульманских стран – арабские. В то время, как активная критика США и Израиля позволила Ирану нейтрализовать этнический фактор и привлечь поддержку со стороны арабского и мусульманского мира, шиитская община страны позволила противникам Ирана в Эр-Рияде и других местах ограничить региональное влияние Исламской республики. Фактически, Саудовская Аравия остается главным оплотом, противостоящим попыткам Ирана расширить свое влияние на территориях Персидского залива и Аравийского полуострова, и это особенно было видно, когда в значительной степени именно саудиты помогли Бахрейну в подавлении шиитского восстания против суннитской монархии. 

Не смотря на это, Иран наладил некоторые достаточно близкие отношения с узкими религиозными группами, к такому выводу можно было прийти, исходя из состава участников конференции. Помимо многих шиитских лидеров Ливана, Ирака и других стран, в списке приглашенных был заместитель лидера организации «Хамас» Муса Абу Марзук, глава организации «Исламский джихад Палестины» Рамадан Абдулла Салах, некоторые влиятельные египтяне, занятые в экономической, политической, деловой и религиозной деятельности, главный советник президента Судана Омар Аль Башир, а также лидер главной оппозиционной партии страны Садик аль-Махди, некоторые исламисты-сунниты из Афганистана и Пакистана, включая бывшего президента Афганистана Бурханудина Раббани, с которым мне удалось пообщаться ровно за два дня до того, как он был убит в Кабуле, и глава крупнейшей исламистской группировки Малайзии, которая управляет несколькими странами – и это лишь некоторые приглашенные.

Но Тегеран намного меньше преуспел в сокращении идеологического разрыва, чему свидетельствует малое число светских политических деятелей. Само название конференции – «Исламское пробуждение» - едва ли можно назвать приятным для светских политиков. Помимо этого, конференция неточно отразила характер массовой агитации в арабских странах, главы которых не стремятся возрождать религию. Можно сказать, что Ближний Восток переживает политическое пробуждение, а не религиозное, учитывая, что исламистские силы это дело проспали.

Ряд представителей принимающей стороны спросили меня, что я думаю о конференции, побуждая меня упомянуть это несоответствие. Я  ответил им, что название «Исламское пробуждение» будет иметь смысл только тогда, когда оно будет относиться к исламскому миру, но что даже такое истолкование было бы неполноценным, так как волнения охватили лишь часть Арабского мира.

В то время как ораторы, один за другим, продвигали идею единения среди мусульманских стран в свете восстаний и необходимость поддерживать арабские массы в их борьбе против деспотизма, стало очевидным одно противоречие. Оно касалось Сирии, единственного арабского государства, находящегося в союзнических отношениях с Ираном. Некоторые ораторы и члены аудитории пытались критиковать попытки сирийского режима подавить инакомыслие, и это привело к простому по сути неловкому положению. Отношения с Сирией оказались позором для Ирана и даже таких группировок, как «Хезбола», «Хамас» и «Исламский джихад Палестины», для которых сейчас настали трудные времена - они решают, что важнее: поддержать восстания в Арабском мире или сирийский режим, который борется против своих диссидентов. 

Дорога в будущее

Пребывание на этой конференции позволило мне встретиться со многими представителями иранской военной и гражданской элиты,  главами исламских и арабских стран, и другими негосударственными мусульманскими деятелями, которые  поддерживают отношения с Тегераном на разных уровнях, и понаблюдать за ними. Анализируя их поведение со стороны, обычно упускаешь важные детали их идеологии и заявлений, такие как, пропаганда и ораторское искусство. Некоторое из того, что они говорят, - лишь риторические приемы, но за этими приемами нередко стоят убеждения.

Здесь, на Западе, мы часто ожидаем, что Иран поддастся международному давлению, будет пытаться реабилитироваться в глазах международного сообщества и однажды станет другом Запада. Мы часто говорим об американо-иранских отношениях, но у правительства Ирана, со стратегической точки зрения, другие планы.

Хотя Иран и желает наладить отношения с Вашингтоном, и Западом в целом, он гораздо больше заинтересован в поддержании своей независимости, когда дело касается политических вопросов, что напоминает опыт Китая с того момента, как страна установила отношения с Соединенными Штатами. Как сказал мне один из официальных лиц Ирана на конференции, когда Исламская республика возобновит свои связи с США, она не станет вести себя как Саудовская Аравия или подражать Турции с ее Партией справедливости и развития.

Достигнет ли Иран своих целей или нет, и если да, то в какой степени, остается неясным. Сочетание географии, демографии и ресурсов означает, что Иран останется в центре жесткой геополитической борьбы, и я надеюсь, что мне доведется непосредственно наблюдать за развитием событий.

*«Зеленое движение» - протесты и выступления людей, недовольных тем, что Махмуда Ахмадинежада выбрали президентом Исламской республики Иран на второй срок. 

**иранская полувоенная милиция из добровольцев, основанная аятоллой Хомейни (первым Высшим руководителем Ирана) в ноябре 1979 года

*** Иранское войсковое формирование, созданное в 1979 году из военизированных отрядов исламских революционных комитетов, сторонников лидера иранских шиитов великого аятоллы Рухоллы Мусави Хомейни. Принимало активное участие в Ирано-иракской войне, а также в создании «Хезболлы».

Оригинал статьи

 

Похожие статьи

На сайте

Сейчас 27 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Путешествие в Иран

Иран - Ваш бизнес партнёр

Исламская банковская и страховая система в Иране

Экономика Ирана в 4-х томах

Украина - Иран: познание и доверие - путь к партёрству

 

book iran3

Сайты - партнёры

Связаться с нами

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.